Немного о буере «Монотип-XV»

Сразу оговорюсь, я бы не рискнул писать о наших буеристах, потому что это настоящие Асы, и мне до них далеко. Однако, в воспоминаниях яхтсменов никто не пишет про буер. А старых буеристов, к сожалению, становится всё меньше. И я решил написать, тем более, что я захватил расцвет буерного спорта в Приморском крае - это конец шестидесятых – начало семидесятых годов.
       Как писал в «Воспоминаниях голландёра», парусом я начал заниматься в 1967 году. Мой тренер Виталий Тимофеев выиграл первенство Приморского края 1968 года по буеру на «Монотипе-XV». Кстати, тогда DN-60 и не было, были только монотипы.
       Во Владивостоке были две буерные команды – «Водник» и КТОФ. На буерах гонялись представители всех классов яхт. Финны - Валерий Заковоротный, Виталий Браженко, Александр Аверьянов, Летучие Голландцы – Юрий Нисковский, Владимир Смирнов, Борис Оборин, М – Анатолий Тега, Звёздники - Владимир Мелентьев, Генрих Щёголев, Валерий Баранов, Михаил Мартемьянов, Юрий Николаев, Драконы – Виталий Тимофеев, Владимир Синицын, Георгий Драгилев, Владимир Андреев и это ещё не все. Я ещё застал дракониста Ивана Головаша. На старт выходило по 15 Монотипов и все экипажи -настоящие мастера. Юрий Никандрович Нисковский и Генрих Васильевич Щёголев -мастера спорта, Виталий Тимофеев, Владимир Мелентьев, Георгий Драгилев- кандидаты в мастера спорта, остальные -перворазрядники.
      Если на западе гонялись в основном по слабым ветрам, то у нас, что бы не сбивать календарь соревнований из-за отмен по погодным условиям, было принято решение проводить гонки при ветре до 15м/сек. включительно. Инициатором выступил Георгий Драгилев. Его, конечно, все поддержали. Лично я думаю, если бы сборная Советского Союза приехала к нам погоняться, то им пришлось бы очень туго гоняться с нашими буеристами.
     В конце сезона 67-68 года я поехал на Санаторную, тогда там была буерная стоянка, и прокатился с Тимофеевым. Больше на обычных коньках я не катался… Осенью 68-го я взял буер на водной станции ДВВИМУ, а на Воднике буер взял Саша Лукьянченко. С нами были Саша и Женя Пироговы, Володя Рыбин, Саша Самусь. Буера для нас были как хорошее средство тренировки в межсезонье. Во-первых, рулевых к буерным гонкам допускали только с 18 лет, а шкотовых - с 16, а во-вторых, необходимо достаточное количество времени тренироваться, чтобы выйти на буерную дистанцию.
     Вот мы начали тренироваться. Сначала это и тренировками, в полном смысле этого слова, назвать нельзя было. Скорее- ознакомительные катания. Когда впервые садишься за штурвал буера, сразу сталкиваешься с тремя непривычными вещами. Первое – скорость, к которой нужно привыкнуть, потому что сидишь очень низко и ощущение скорости очень сильное. Второе – буерный эффект на бакштаге. Катамаранщики хорошо знают, что это такое. Только на буере нет волны и ряби, а один ровный лёд, и ветер на всех курсах всё время в лицо. Третье – когда у буера поднимается наветренный конёк, как говорят буеристы: «задирает на лапу». К скорости и буерному эффекту я привык быстро. А вот идти «на лапе» сначала не получалось. У Монотипа нужно поднять наветренный конёк и идти так, чтобы он «дышал», то есть держать его на высоте 10 – 30 сантиметров надо льдом. Вот тогда - самая тяга. У меня же, конёк резко взмывал вверх, а потом брякался на лёд. Почувствовал я буер очень неожиданно. Нужно было перегнать буер Саши Лукьянченко из яхт-клуба Водник на Санаторную. Мы поехали втроём – Саша, я и Тимофеев. Ветер закис и мы оставили буер на станции ДОСААФ на Второй Речке. А на следующий день Тимофеев с Сашей Лукьянченко и Женей Пироговым поехали на ДОСААФ, а меня Тимофеев послал на Санаторную вооружать его буер, чтобы потом потренироваться на двух буерах. Я вооружил тимофеевский буер, ну и поехал. Ветер свежий, конёк задрало метра на два. Я его присадил быстро, аккуратно, сантиметров двадцать до льда, как Тимофеев учил. Получалось! Ну и давай носиться. Поднимаю – сажу. А дело было недалеко от берега, лёд там блинчатый, буер грохочет, а я полон счастья! Тут слышу вопли. Смотрю, наши на буере идут, а Тимофеев так кричит, наверное, от Седанки слышно было. Подъехал, вылез из буера… Короче, гроблю я гоночный буер на этом льду. А я стою и улыбаюсь – почувствовал буер, такое счастье!
        Два года каждое воскресение мы ездили на Санаторную тренироваться. При подготовке к гонкам я часто ходил шкотовым с Тимофеевым. Пройдём несколько кругов по дистанции, потом меняемся. Он шкотовым садился, а я рулевым. Так он меня учил. Вообще, если на Летучем Голландце я познавал тонкости парусного спорта от многих, то всё, чему я научился на буере, это заслуга Тимофеева. Бывало, среди недели мы с ним и Сашей Лукьянченко ездили на Санаторную тренироваться. Вот так мы две зимы тренировались, а в гоночные дни выводили свои буера в предстартовую зону и помогали судьям. В начале второй зимы мы сдали экзамены на удостоверение буериста. Мне тогда шестнадцать лет было, я в десятом классе учился. Тимофеев уговаривал Драгилева допустить нас к соревнованиям, но тот был непреклонен. Сказал, как исполнится восемнадцать, тогда пусть гоняются.
         Сейчас вспоминаю разные интересные случаи. Один раз кого-то перед самым финишем в штопор бросило. Буер остановился носом к ветру, а до финишной линии меньше ста метров. Разворачиваться не имело смысла. Рулевой крикнул: «Толкаем!» И они так бегом кормой вперёд финишировали! Другой раз у кого-то срезало болт талрепа ванты на брусе, тоже перед финишем, метров 150 оставалось. Мачта рухнула. Шкотовый выскочил на лёд, схватил мачту за топ, рулевой впрягся за корпус и они бегом, можно сказать, с буером на плечах финишировали.
           Буеристы - это те же яхтсмены, тоже юмористы. Аверьянов как-то предложил привязать санки к буеру и покататься. Но желающих не нашлось. Раньше лёд становился рано. Стоянка буеров была на Санаторной, там с середины декабря уже лёд стоял. Перед Новым годом все вооружили буера и сделали первый выход в сезоне. Походили, всё опробовали и как-то собрались в кучку пообщаться. Тут Валерий Заковоротный говорит, давайте тренировку проведём, вон там на ветру кучка рыбаков стоит, с края один в белом тулупе, он будет знаком. На том и порешили. Я у Тимофеева шкотовым сидел, это был один из первых моих выходов. И мы перевернулись. Монотип, когда брус перейдёт вертикаль, так плавненько топом мачты на лёд ложится. Главное - шкоты не травить, чтобы парус как крыло срабатывал. Буер поставили. Виталий Николаевич сказал, что это тоже урок.
Приезжаем мы на стоянку и тут кто-то сказал, что Нисковский столкнулся с кем-то. Подходим к буеру Нисковского, а у него проломлен борт и дыра в днище на треть ширины корпуса. Как раз там, где сиденье рулевого. Тут смотрим, идёт Нисковский -целый и невредимый. Тимофеев только и сказал: «Выскользнул, недаром Лисом зовут!» Потом Нисковский первенство города выиграл. Мы собрались на железнодорожной платформе, электричку ждём. Тогда на Санаторную на электричке ездили все вместе после гонок. А утром тоже - все вместе в одно время в одном вагоне. Ну вот, подходит электричка, смотрим, бежит Нисковский мимо кассы и шмыг в вагон за нами. Народ спрашивает его, а вдруг контролёры зайдут, что будешь делать? А Нисковский отвечает, я им вот это покажу и медаль достаёт. И тут в вагон заходят контролёры! Я не слышал, что он им говорил, но всё прошло хорошо. Что тут скажешь - это же Лис! Потом на первенстве края заруба была за первое место между Тимофеевым и Нисковским. После гонок Георгий Драгилев пошёл считать очки, он был главный судья соревнований, а мы стали ждать результат. Тимофеев с Нисковским слово за слово, дальше больше. Народу весело, подкалывают с разных сторон. А они так разошлись, что уже чуть не дерутся. Тут Выходит Драгилев и объявляет, что чемпионом края стал Михаил Мартемьянов! Тимофеев и Нисковский раскидывают руки в стороны и с криками: «Тим! Юрок!» Бросаются друг другу в объятия под дружных хохот всех присутствующих. Кто второй, кто третий - им уже было всё равно.
              Много интересных моментов было. Как-то были гонки на приз краевой газеты «Красное знамя». Я тогда на первом курсе в ДВВИМУ учился, и на выходные мне не дали увольнительную. Конечно, в воскресение я сорвался в самоволку и поехал на гонки. Кубок наша команда выиграла. А во вторник вышел номер газеты «Красное знамя». Утром открывается дверь в наш кубрик, и заходит наш командир роты с газетой в руке. Спрашивает меня: «Гонялся?» Отвечаю, что гонялся. Думаю, сейчас четыре наряда вне очереди влепит. «Молодец!» И отдаёт мне газету. А в газете -статья и фото нашей команды. И самое главное, моя физиономия в курсантской шапке, с блестящей на солнце кокардой с якорем бросается в глаза.
           Где-то, году в 71 на Водник пришли новые буера. Тимофеев на новом буере усовершенствовал всё, что было можно. Блоки изготовил на шарикоподшипниках. Шкивы сделал шире, чтобы можно было поставить шкоты потолще, для удобства шкотового. И ещё много всяких мелочей. Парус перешивал несколько раз. На этом буере он установил рекорд скорости Советского Союза. На сколько помню, это было в феврале семьдесят второго или семьдесят третьего года. Накануне соревнований дул юго-восточный ветер, было тепло и шёл дождь. А ночью сорвался свежий морозный северный. Утром мы собрались на Санаторной, и Георгий Драгилев говорит, что лёд опреснённый, ветер свежий, давайте проведём соревнования на установление рекорда скорости. Он и Генрих Васильевич Щёголев имели Союзную судейскую категорию и могли проводить такие соревнования. Разметили дистанцию 500 метров длинной и 200 шириной. И все проходили её по три раза с ходу. Виталий Николаевич Тимофеев превысил рекорд скорости для буеров Монотип-ХV, точно не помню, на 16 или 18 км в час, и стал рекордсменом Советского Союза!
            Кстати, Драгилев зафиксировал мой рекорд, правда, не официальный. Дело было так. Был гоночный день, погода хорошая, ветерок дует метров 10. Ночью снежок выпал, сантиметра полтора, солнышко светит, и ничего не предвещало неприятностей. Шкотовый у меня был Григорий Середа. Мы стартанули, обогнули верхний знак и так хорошо идём вниз правым галсом, просто живи и радуйся. И вдруг меня задрало очень резко и очень сильно, так резко, что я даже осадить не успел. И в этот момент лопается правый передний ватербакштаг. Буер пошёл в штопор. Я почувствовал, что меняя сейчас выкинет, вцепился руками под днище и крикнул шкотовому: «Гриша держись!» И меня выкинуло, как из катапульты. Пока летел сгруппировался и первый удар был правым боком. Почему первый? Потому что, я раньше думал, ударился человек и лежит или покатился. Ничего подобного, удар, отскакиваешь ото льда, пролетаешь несколько метров и опять ударяешься. И так - раза четыре. Потом - просто покатился. И такое ощущение, будто катишься с очень крутой горы. Просто чувствуешь внутри себя сумасшедшую энергию. Когда остановился, встал, смотрю, буер недалеко от меня, брус сложился с корпусом, мачта упала, Гриша сидит в кокпите живой и здоровый.
             А гонка продолжается. И каждый поворачивает и проходит около нас. Мы руками машем, кричим, что мы в порядке, идите дальше. В тот день это была последняя гонка, она закончилась и все стали собираться около нас. На свежем снегу очень хорошо все следы было видно, как буер летел и его крутило. Мачта- то рухнула, вот он и вращался. Это, когда парус стоит, он буеру в штопоре долго вращаться не даёт. Тут подъехал Драгилев, посмотрел на следы и спрашивает у меня, а это что за борозда? Это от меня, отвечаю. Он достал рулетку, говорит, пошли померим. Замерили след - 42 метра, и от места, где буер пошёл в штопор до моего первого касания ещё 6 метров, это уже чистого полёта. Драгилев поздравил меня с установлением рекорда личного полёта и что не переломался.
             Какая же сила крутит буер в штопоре? У Тимофеева была книга «Школа буерного рулевого», кстати, единственная в яхт-клубе. В ней даётся формула расчёта силы штопора. Называется она «Живая сила» и измеряется в килограммометрах.
Вот эта формула:½ х G/g x V2,где G – вес буера в кг, g – ускорение свободного падения -9,8 м/сек в квадрате, V2 – скорость буера в квадрате в м/сек. Если взять, что мы шли со скоростью 70 км/час, вес буера с экипажем без балласта около 400 кг, то получается сила штопора была 7700 килограммометров.
             Один раз я гонялся шкотовым с Генрихом Васильевичем Щёголевым. Я тогда уже окончил училище и работал. Как-то, заскакиваю в яхт-клуб. Борис Севастьянович Назаренко, он тогда был начальником яхт-клуба, говорит, сходи погоняйся с Щёголевым, у него шкотового нет. Договорились. Несколько слов о Щёголеве. Это был настоящий Ас. В тот раз соревнования состояли из семи гонок, три - в субботу и четыре - в воскресение. Так получилось, что Щёголева в субботу вызвали на работу и мы три гонки пропустили. А в воскресение четыре гонки мы прошли очень хорошо и вышли на 3 место. Впереди нас были Георгий Драгилев на втором месте и Виталий Тимофеев - на первом. Конечно, управление буером у Генриха Васильевича было на высшем уровне. Меня больше всего поразила его техника огибания верхнего знака. С нижним всё понятно, его огибают на трёх точках. А вот верхний он огибал на лапе, причём, конёк висел надо льдом на высоте метра. А это - на грани штопора. На очень большой скорости знак проходили. Потом уваливаемся до бакштага, добираю шкоты. Щёголев кричит: «Откренивай!» Вылезаю руками на брус, ноги в кокпите. Ход сумасшедший. Лёд перед глазами мелькает. Но, это только после огибания знака на правом галсе, пока судьи не видят. Я после гонок ему говорю, Генрих Васильевич, вы же судья (приём-то запрещённый). А он отвечает, так я же не судил!
               Году в семидесятом Тимофеев и Мелентьев поехали на ЦС Водника по буерному спорту в Ленинград. Повезли с собой свои буера. Мы их в багажный железнодорожный вагон погрузили. Тимофеев занял 3 место. А потом они гонялись на отборочных соревнованиях и Мелентьев взял первое место. По результатам этих соревнований должны были формировать команду Водника для участия в первенстве Советского Союза. Но, в сборную Водника их не взяли. К сожалению, такое в спорте не редкость. Меня такое тоже коснулось. В семьдесят третьем году я выиграл первенство Приморского края среди молодёжи на Летучем Голландце. Причём, первым приходил и в сильный, и в слабый ветер. А на первенство России поехал тот, который мне проиграл.
Напоследок хочу выразить своё глубокое уважение Андрею Спешилову - настоящему фанату Монотипа-ХV. В двухтысячные годы, когда все ходили на DN, он один ходил на монотипе. Всё время его ремонтировал, восстанавливал. И каждый год выезжал на буере на лёд Амурского залива. Можно сказать, благодаря Андрею, у нас не забыли, что такое Монотип-XV.

Владивосток. 2026 год                  Сергей Анциферов